Неточные совпадения
Она как
цветок, которого лучший аромат испаряется навстречу первому лучу солнца; его надо сорвать в эту минуту и, подышав им досыта, бросить на
дороге: авось кто-нибудь поднимет!
Штольц был глубоко счастлив своей наполненной, волнующейся жизнью, в которой
цвела неувядаемая весна, и ревниво, деятельно, зорко возделывал, берег и лелеял ее. Со дна души поднимался ужас тогда только, когда он вспоминал, что Ольга была на волос от гибели, что эта угаданная
дорога — их два существования, слившиеся в одно, могли разойтись; что незнание путей жизни могло дать исполниться гибельной ошибке, что Обломов…
Воз был увязан. Иван спрыгнул и повел за повод добрую, сытую лошадь. Баба вскинула на воз грабли и бодрым шагом, размахивая руками, пошла к собравшимся хороводом бабам. Иван, выехав на
дорогу, вступил в обоз с другими возами. Бабы с граблями на плечах, блестя яркими
цветами и треща звонкими, веселыми голосами, шли позади возов. Один грубый, дикий бабий голос затянул песню и допел ее до повторенья, и дружно, в раз, подхватили опять с начала ту же песню полсотни разных, грубых и тонких, здоровых голосов.
— И думаю, и нет. Только мне ужасно хочется. Вот постой. — Она нагнулась и сорвала на краю
дороги дикую ромашку. — Ну, считай: сделает, не сделает предложение, — сказала она, подавая ему
цветок.
Шемякин говорил громко, сдобным голосом, и от него настолько сильно пахло духами, что и слова казались надушенными. На улице он казался еще более красивым, чем в комнате, но менее солидным, — слишком щеголеват был его костюм светло-сиреневого
цвета, лихо измятая
дорогая панама, тросточка, с ручкой из слоновой кости, в пальцах руки — черный камень.
Белые двери привели в небольшую комнату с окнами на улицу и в сад. Здесь жила женщина. В углу, в
цветах, помещалось на мольберте большое зеркало без рамы, — его сверху обнимал коричневыми лапами деревянный дракон. У стола — три глубоких кресла, за дверью — широкая тахта со множеством разноцветных подушек, над нею, на стене, —
дорогой шелковый ковер, дальше — шкаф, тесно набитый книгами, рядом с ним — хорошая копия с картины Нестерова «У колдуна».
Она стояла пред ним в
дорогом платье, такая пышная, мощная, стояла, чуть наклонив лицо, и хорошие глаза ее смотрели строго, пытливо. Клим не успел ответить, в прихожей раздался голос Лютова. Алина обернулась туда, вошел Лютов, ведя за руку маленькую женщину с гладкими волосами рыжего
цвета.
Мы все разнообразны, как
цветы, металлы, минералы, как все в природе, и каждый из нас скромен в своем своеобразии, каждому
дорога его неповторимая индивидуальность.
Поэтому только в хорошие дни, утром, когда окружающая
дорогу чаща полна солнечным ливнем,
цветами и тишиной, так что впечатлительности Ассоль не грозили фантомы [Фантом — привидение, призрак.] воображения, Лонгрен отпускал ее в город.
Обошедши все дорожки, осмотрев каждый кустик и
цветок, мы вышли опять в аллею и потом в улицу, которая вела в поле и в сады. Мы пошли по тропинке и потерялись в садах, ничем не огороженных, и рощах.
Дорога поднималась заметно в гору. Наконец забрались в чащу одного сада и дошли до какой-то виллы. Мы вошли на террасу и, усталые, сели на каменные лавки. Из дома вышла мулатка, объявила, что господ ее нет дома, и по просьбе нашей принесла нам воды.
Мы продолжали подниматься по узкой
дороге между сплошными заборами по обеим сторонам. Кое-где между зелени выглядывали
цветы, но мало. А зима, говорит консул. Хороша зима: олеандр в
цвету!
Дорога прекрасная; синий, туманный
цвет дальних гор определялся все более и более, по мере приближения к ним.
Бережно вынул он из пазухи башмаки и снова изумился
дорогой работе и чудному происшествию минувшей ночи; умылся, оделся как можно лучше, надел то самое платье, которое достал от запорожцев, вынул из сундука новую шапку из решетиловских смушек с синим верхом, который не надевал еще ни разу с того времени, как купил ее еще в бытность в Полтаве; вынул также новый всех
цветов пояс; положил все это вместе с нагайкою в платок и отправился прямо к Чубу.
Но прибыли и еще
цветы от Катерины Ивановны, и когда Алеша отворил дверь, штабс-капитан с пучком
цветов в дрожащих руках своих обсыпал ими снова своего
дорогого мальчика.
— Мамочка,
дорогая, Илюшечка цветочков тебе прислал, ножки твои больные! — прокричал он, протягивая ей пучочек
цветов, померзших и поломанных, когда он бился сейчас об снег.
— Вот эти суда посуду везут, — говорила она, — а это расшивы из Астрахани плывут. А вот, видите, как эти домики окружило водой? Там бурлаки живут. А вон, за этими двумя горками,
дорога идет к попадье. Там теперь Верочка. Как там хорошо, на берегу! В июле мы будем ездить на остров, чай пить. Там бездна
цветов.
Всё
цветы, где прежде слезы
Прибивали пыль порой,
Где гремели колымаги
По
дороге столбовой.
…На сколько ладов и как давно люди знают и твердят, что «жизни май
цветет один раз и не больше», а все же июнь совершеннолетия, с своей страдной работой, с своим щебнем на
дороге, берет человека врасплох.
Вот задрожала осиновая роща; листья становятся какого-то бело-мутного
цвета, ярко выдающегося на лиловом фоне тучи, шумят и вертятся; макушки больших берез начинают раскачиваться, и пучки сухой травы летят через
дорогу.
Посредине улицы едва оставался свободный проезд для экипажей;
дорога в обыкновенном смысле не существовала, а превратилась в узкое, избитое ямами корыто, до краев наполненное смятым грязно-бурого
цвета снегом, походившим на неочищенный сахарный песок.
Этот старинный дом, эти уютные комнаты, эта старинная мебель,
цветы, лица прислуги, самый воздух — все это было слишком дорого для него, и именно в этой раме Надежда Васильевна являлась не просто как всякая другая девушка, а последним словом слишком длинной и слишком красноречивой истории, в которую было вплетено столько событий и столько
дорогих имен.
Полинявшие
дорогие ковры на полу, резная старинная мебель красного дерева, бронзовые люстры и канделябры, малахитовые вазы и мраморные столики по углам, старинные столовые часы из матового серебра, плохие картины в
дорогих рамах,
цветы на окнах и лампадки перед образами старинного письма — все это уносило его во времена детства, когда он был своим человеком в этих уютных низеньких комнатах.
В дубовых и липовых ее лесах близ полотна
дороги можно заметить фиалки и ландыши; так и слышится аромат
цветов и потерянной воли вместе» («Владивосток», 1886 г., № 14).
Что было в тех домах картин, мраморных статуй,
дорогих мебелей, какие теплицы были при них, какие
цветы редкостные, плоды, деревья…
Она соглашалась принять от него букет
цветов, скромный завтрак в загородном ресторане, но возмущенно отказывалась от всяких
дорогих подарков и вела себя так умело и тонко, что нотариус никогда не осмеливался предложить ей денег.
И вышли внучки, в
дорогие кружева разодеты, все в
цветах, ну а руки-то по локоть, как теперь водится, голы, и шея до плеч голая, и груди наполовину…
Дня потом не проходило, чтоб Никифор по нескольку часов не просиживал на
дорогой могилке. На девятый день пришли на кладбище покойницу помянуть и, как водится, дерном могилу окласть, а она уж обложена и крест поставлен на ней. Пришли на поминки в двадцатый день, могилка вся в
цветах.
Вот выдалась прогалинка. Будто розовыми шелковыми тканями покрыта она. То сон-трава [Сон-трава, сонуля, дрема — Viscaria vulgaris.] подняла кверху
цветы свои. Окрайны
дороги также сон-травой усыпаны. Бессознательно сорвал один
цветок Василий Борисыч. Он прилип к его пальцам.
Наша хозяйка поручила нам довезти, по пути, до Аранхуэса одну из ее дочерей, хорошенькую Лолу. И наш спутник Тубино, возвращавшийся в свою Севилью, всю
дорогу усиленно ухаживал за нею и совсем закидал ее своими чисто андалузскими
цветами рыцарского красноречия.
Пройдя узкую тропинку, мы вышли на лесную
дорогу, черную от грязи, всю истоптанную следами копыт и изборожденную колеями, полными воды, в которой отражался пожар вечерней зари. Мы шли обочиной
дороги, сплошь покрытой бурыми прошлогодними листьями, еще не высохшими после снега. Кое-где сквозь их мертвую желтизну подымали свои лиловые головки крупные колокольчики «сна» — первого
цветка Полесья.
Во-первых, в лице его я, с первого взгляда по крайней мере, не заметил ни малейшей перемены. Одет он был как всегда, то есть почти щеголевато. В руках его был небольшой, но
дорогой букет свежих
цветов. Он подошел и с улыбкой подал его маме; та было посмотрела с пугливым недоумением, но приняла букет, и вдруг краска слегка оживила ее бледные щеки, а в глазах сверкнула радость.
По колеям степной
дороги роспуски опускались так низко, что растущие высоко травы и
цветы хлестали меня по ногам и рукам, и это меня очень забавляло.
Вот первый плац — он огорожен от
дороги густой изгородью желтой акации,
цветы которой очень вкусно было есть весною, и ели их целыми шапками.
Тополи, окаймлявшие шоссе, белые, низкие домики с черепичными крышами по сторонам
дороги, фигуры редких прохожих — все почернело, утратило
цвета и перспективу; все предметы обратились в черные плоские силуэты, но очертания их с прелестной четкостью стояли в смуглом воздухе.
Гимназиста усадили на козлах; он был долговязый малый, лет четырнадцати, куривший нежинские корешки и более развитый, нежели казалось; он всю
дорогу ухаживал за Софи, и если б не помойного
цвета прищуренные глаза его матери, то он, может быть, перещеголял бы Бельтова.
Последний исполнял все ее капризы; так, в угоду ей, например, выстроил
дорогой мост через овраг, разделяющий селения Старую и Новую Медведь, для нее же построил особый флигель, с наружною резьбою и зеркальными стеклами, своим изяществом невольно обращавший на себя внимание всякого зрителя, тем более, что остальные постройки Грузинской мызы отличались самою простою архитектурою и даже были окрашены в желтый
цвет.
Все возвратились снова в зало. Старик Захаревский и Кергель подвели Вихрова к высокой девице в
дорогом платье с брильянтами, видимо, причесанной парикмахером, и с букетом живых
цветов в руке.
Вон там еще желтеют ветреницы — это первые весенние
цветы на Урале, с тонким ароматом и меланхолическою окраской. Странная эта детская память: Нюрочка забыла молебен на площади, когда объявляли волю, а эту поездку на Самосадку запомнила хорошо и, главным образом,
дорогу туда. Стоило закрыть глаза, как отчетливо представлялся Никитич с сапогами за спиной, улыбавшийся Тишка, телега с брательниками Гущиными, которых Семка назвал телятами, первые весенние
цветы.
Нюрочка всю
дорогу щебетала, как птичка. Каждая горная речка, лужок, распустившаяся верба — все ее приводило в восторг. В одном месте Тишка соскочил с козел и сорвал большой бледножелтый
цветок с пушистою мохнатою ножкой.
Он набрал в рот раствор, а когда выпустил его в чашку, тот вытек, смешавшись с алою солдатской кровью, по
дороге превращаясь в густую жидкость невиданного
цвета.
В самый день праздника по обе стороны «каплицы» народ вытянулся по
дороге несметною пестрою вереницей. Тому, кто посмотрел бы на это зрелище с вершины одного из холмов, окружавших местечко, могло бы показаться, что это гигантский зверь растянулся по
дороге около часовни и лежит тут неподвижно, по временам только пошевеливая матовою чешуей разных
цветов. По обеим сторонам занятой народом
дороги в два ряда вытянулось целое полчище нищих, протягивавших руки за подаянием.
И запах луговых
цветов, конского пота и дегтя, — этот милый запах летней
дороги.
Чтобы выполнить предписание доктора, я нарочно выбрал путь не по гипотенузе, а по двум катетам. И вот уже второй катет: круговая
дорога у подножия Зеленой Стены. Из необозримого зеленого океана за Стеной катился на меня дикий вал из корней,
цветов, сучьев, листьев — встал на дыбы — сейчас захлестнет меня, и из человека — тончайшего и тончайшего из механизмов — я превращусь…
Потом он улегся на голом полу,
Всё скоро уснуло в сторожке,
Я думала, думала… лежа в углу
На мерзлой и жесткой рогожке…
Сначала веселые были мечты:
Я вспомнила праздники наши,
Огнями горящую залу,
цветы,
Подарки, заздравные чаши,
И шумные речи, и ласки… кругом
Всё милое, всё
дорогое —
Но где же Сергей?.. И подумав о нем,
Забыла я всё остальное!
Тогда все получало для меня другой смысл: и вид старых берез, блестевших с одной стороны на лунном небе своими кудрявыми ветвями, с другой — мрачно застилавших кусты и
дорогу своими черными тенями, и спокойный, пышный, равномерно, как звук, возраставший блеск пруда, и лунный блеск капель росы на
цветах перед галереей, тоже кладущих поперек серой рабатки свои грациозные тени, и звук перепела за прудом, и голос человека с большой
дороги, и тихий, чуть слышный скрип двух старых берез друг о друга, и жужжание комара над ухом под одеялом, и падение зацепившегося за ветку яблока на сухие листья, и прыжки лягушек, которые иногда добирались до ступеней террасы и как-то таинственно блестели на месяце своими зеленоватыми спинками, — все это получало для меня странный смысл — смысл слишком большой красоты и какого-то недоконченного счастия.
Луша покраснела от удовольствия; у нее, кроме бус из дутого стекла, ничего не было, а тут были настоящие кораллы. Это движение не ускользнуло от зоркого взгляда Раисы Павловны, и она поспешила им воспользоваться. На сцену появились браслеты, серьги, броши, колье. Все это примеривалось перед зеркалом и ценилось по достоинству. Девушке особенно понравилась брошь из восточного изумруда густого кровяного
цвета;
дорогой камень блестел, как сгусток свежезапекшейся крови.
Брильянты на голове, брильянты на открытой шее, золото и
дорогие камни на руках, парижские
цветы, старые брюссели, беспощадно открытые, сверкающие плечи, обворожительная улыбка, полные, вкусно сделанные руки с розовым локотком, роскошное платье, представлявшее символическое соединение польских
цветов, кармазинного с белым, — вот то сверкающее, очаровательное впечатление, которым поражала в первый миг прелестная женщина каждого при входе в ее парадную большую залу.
Среди ливня, обратившего весь воздух вокруг в сплошное мутное море, реяли молнии и грохотал, не прерывая, гром, и вот, весь мокрый и опустившийся, Висленев видит, что среди этих волн, погоняемых ветром, аршина два от земли плывет бледно-огненный шар, колеблется, растет, переменяет
цвета, становится из бледного багровым, фиолетовым, и вдруг сверкнуло и вздрогнуло, и шара уж нет, но зато на
дороге что-то взвилось, затрещало и повалилось.
— Для меня там, — был тихий ответ, — одни волны, и среди них один остров; он сияет все дальше, все ярче. Я тороплюсь, я спешу; я увижу его с рассветом. Прощайте! Все ли еще собираете свой венок? Блестят ли его
цветы? Не скучно ли на темной
дороге?
— Ваше теперешнее платье лучше всяких модных и
дорогих платьев… Оно идет к вам. В нем вы похожи на красный
цветок зеленого леса.